Одна из ведущих мировых компаний по производству смартфонов выяснила, что больше половины российских пользователей не против «оживить» с помощью ИИ ушедшего родственника. Категорически против выступили всего 10%. Семейная память в цифровую эпоху все чаще превращается в технологическую задачу, а не в часть духовного опыта.

Судя по соцопросам, 9 из 10 россиян время от времени задумываются о своей родословной. Однако историю семьи большинство знает только до бабушек и дедушек. Две трети опрошенных социологами сожалеют, что у них либо совсем нет видеозаписей с покойными родственниками, либо их слишком мало.

Именно поэтому многие не просто хранят старые семейные альбомы, а хотели бы «оживить» их. Видеть, как некогда близкие им люди двигаются, улыбаются, даже говорят. Так создается иллюзия присутствия.

Психологи видят в таких технологиях два прямо противоположных сценария. В лучшем случае ИИ может стать мостом между памятью и переживанием утраты, который поможет не стереть человека из жизни семьи, сохранить его образ во всей полноте. Цифровая реконструкция может поддержать тех, кому особенно трудно принять окончательность потери. Подобные инструменты действительно способны снижать остроту переживания и давать ощущение эмоциональной опоры.

Но у всякой медали есть и обратная сторона. Если цифровой образ начинает подменять сам процесс прощания, горе может сильно затянуться. Человек рискует не проживать утрату, удаляясь от нее, а бесконечно возвращаться к ней через экран, подпитывая зависимость от виртуального общения.

В медицинской литературе уже описан случай, когда жительница США так подсела на ежедневное общение с компьютерным двойником своей умершей матери, что понадобилась экстренная помощь психотерапевта, дабы женщине окончательно не тронуться умом. Пациентке пришлось настойчиво объяснять, что это не настоящая мать и общение происходит не с ней, а с алгоритмами Chat GPT.

Есть и другая чувствительная проблема. ИИ может сымитировать внешность, манеру речи, поведение человека и, что самое ужасное, ответы, которых человек при жизни никогда бы не дал. Отсюда вопрос: а что мы сохраняем? Память о реальном человеке или его удобную цифровую копию, далекую от оригинала? Специалисты по биоэтике уже говорят о рисках искажения памяти, о нарушении согласия умершего и о коммерциализации персонального горя. Во всяком случае, цифровой рынок «оживших покойников» развивается в геометрической прогрессии.

В Китае аватары умерших вовсю используют в мемориальных интернет-сервисах — аналогах книг памяти. В Корее виртуальные модели покойных приходят на помощь тем, кто попадает в трудную ситуацию и ищет привычной поддержки. Так технологии вторгаются в самую уязвимую человеческую сферу.

То, что до недавнего времени выглядело как забавная функция смартфона, становится очередным преодолением общественного табу. Не закончится ли дело тем, что каждый пользователь будет таскать с собой в смартфоне ожившее семейное кладбище? Увы, мнимое.