Зачем юные покорители высот рискуют жизнью?
Они снимают захватывающие видео с куполов соборов, крыш и шпилей высоток. Под роликами — тысячи лайков и восхищенных комментариев. За эффектными кадрами скрываются сломанные позвоночники и детские похороны. Почему подростки продолжают рисковать жизнью ради минут славы в соцсетях и можно ли остановить опасную моду?
Санкт-Петербург вновь оказался в центре громкой истории о руфинге. В начале июня двое 15-летних школьников по трубе забрались на купол Троицкого собора Александро-Невской лавры. И это несмотря на систему видеонаблюдения и на то, что объект является главным собором Росгвардии по Северо-Западу, у здания которого постоянно дежурят машины ведомства. Обошлось без жертв, но экстремалы при восхождении повредили купол памятника архитектуры. Ущерб оценен в 350 тысяч рублей. А школьники стали героями соцсетей.
Пока полиция искала вандалов, те неожиданно сами предстали перед настоятелем храма с повинной. Они показали видео своего восхождения, извинились и предложили «отработать грехи». Однако священник объяснил недорослям: собор не его личная собственность, а государственное достояние и единственное, что могут сделать ребята, — ответить за свой поступок по закону. То есть ущерб придется возмещать их родителям.
В ШАГЕ ОТ НЕКРОЛОГА
Лет десять назад руфинг воспринимался как субкультура энтузиастов городской фотографии. Молодые люди искали необычные ракурсы, снимали панорамы городов и хвалились ими в интернете. Теперь главная цель — шокировать всех своим контентом. Чем необычнее ролик и выше риск, тем больше просмотров и лайков (пропади они пропадом). На страницах подростков появляются видео, где они висят на головокружительной высоте без страховки, карабкаются по фасадам многоэтажек и взбираются на купола храмов. Петербург здесь в лидерах.
В 2024 году несколько ребят поднялись на крышу Генерального штаба, где оседлали одного из коней скульптурной композиции. В 2023-м несколько руферов по строительным лесам забрались на храм Спаса на Крови и в том же году — на купол Владимирского собора и крышу здания рядом с площадью Восстания. Один из молодых экстремалов по прозвищу Цыган, комментируя свое увлечение, заявил: «Лазать — это круто, это весело, это приносит огромное количество эмоций».
Об упоении у «бездны мрачной на краю» писал еще Пушкин. Но веселье заканчиваются там, где начинается гравитация. 31 мая этого года на Московском проспекте в Петербурге погиб пятиклассник. Вместе с другом он решил попасть на крышу ЖК и сорвался с седьмого этажа. От полученных травм подросток умер в больнице. По злой иронии судьбы его отпевали в том самом Троицком соборе, на купол которого позже полезли новые экстремалы.
СТРАХ СМЕРТИ НЕ РАБОТАЕТ
Новости о гибели подростков появляются регулярно, а желающих повторить опасные трюки меньше не становится. Почему? Психотерапевт Арсений Гусев объясняет это возрастными особенностями. По словам специалиста, подавляющая аудитория руфинга — молодые люди от 14 лет.
— Структуры мозга, отвечающие за контроль импульсов и оценку риска, еще продолжают формироваться, — говорит он. — Но одновременно возрастает потребность в самовыражении, признании и острых ощущениях. Подросток прекрасно знает, что можно погибнуть, но внутренне убежден, что случиться это может с кем угодно, но только не с ним.
Психологи называют это «иллюзией неуязвимости», к которой добавляется механизм социального одобрения. Собрав под своим видео лайки, комментарии, набрав новых подписчиков, подросток получает быстрое подтверждение собственной значимости.
Другая проблема — отсутствие четких санкций именно за руфинг. Нахождение на крыше многоквартирного дома зачастую не несет никаких правовых последствий. Наказать можно разве что за сопутствующие нарушения: проникновение на охраняемый объект, порчу имущества. Поэтому руферы уверены: максимум, что им грозит, — выговор от родителей, которым, возможно, придется заплатить штраф.
Но одними штрафами дело не поправишь. Надо надежно перекрывать доступ к чердакам, техническим помещениям, кровле. Проводить профилактическую работу среди школьников, делать упор на социальную рекламу в интернете — там, где и пропадают часами подростки.
Официальной статистики смертности среди руферов у нас нет. И это мешает оценить масштаб проблемы. После каждого ЧП начинается традиционный поиск виноватых. Владельцы зданий обвиняют родителей, родители — соцсети, полиция говорит о недостаточной профилактике. И так по кругу.
Тем временем руфинг процветает за счет подростковой потребности в признании и самой природы вирусного контента. И пока эффектное, но бессмысленное видео приносит социальный капитал, новые руферы будут идти по следам тех, кто уже сорвался.
