Анну Ардову знают, пожалуй, почти все наши читатели, ведь в ее творческом багаже — более ста работ в фильмах и сериалах.
А проект «Одна за всех», который долгое время выходил на ТВ, стал практически визитной карточкой актрисы, ведь там она ярко показала и доказала, что умеет перевоплощаться в любого персонажа.
Сейчас у Анны Ардовой горячая пора: начался новый учебный год в ГИТИСе, где актриса уже четвертый год является мастером курса на кафедре саунд-драмы под руководством Владимира Панкова. Параллельно у нее — новые съемки и работа в театре. Кроме того, сейчас Анна пробует себя в новом амплуа, с вопроса о котором и началась наша беседа с актрисой…
«НАДО СЫГРАТЬ ТАДЖИЧКУ»
— Анна, я знаю, что вы сейчас занимаетесь новым проектом для телеканала «Dомашний» — уже не как актриса, а как автор идеи. Это первый такой опыт?
— Да. На самом деле у меня давно зрело желание придумать какую-то историю. Но я все время думала: «Куда ты полезла! Ты же артистка, у тебя и так работы полны: и съемки, и студенты, и театр!» А тут я поняла, что, видимо, приходит время, когда хочется самой выбирать новые проекты. Но у меня не было соратника. Судьба привела меня к режиссеру Кате Двигубской — я у нее снималась в сериале «Ведьмина любовь». Роль небольшая, но интересная — я сыграла хозяйку АЗС. Пока про наш с ней новый проект подробнее рассказать не могу, он в разработке. Но я уверена, что если все получится как задумано, будет интересно!
— «Одна за всех» — проект, который стал очень важным для вашей биографии. Он вышел в ноябре 2009 года и до сих пор остается знаковым…
— Это уже исторический факт! (Улыбается.)
— А вы помните, как этот сериал появился в вашей жизни?
— Я помню, как сначала было страшно — наверное, первые полгода. Потому что, когда снимали первую часть, мы не знали, насколько это понравится, пойдет — не пойдет, насколько это хорошо. И это было трудно. А потом мне сказали, что у нас хорошие рейтинги. И вдруг — раз — и уже более тысячи выпусков получилось! На каком-то этапе мы просто закончили считать количество снятых эпизодов.
— Почему решили завершить этот проект?
— Мне показалось, что слишком много стало «Одной за всех». Что перебор уже. И мы решили закончить. Но, действительно, на тот момент это был самый мой успешный проект, я за него получила ТЭФИ. Я много где снималась, но меня узнавали именно по персонажам из «Одна за всех».
— Если не ошибаюсь, у вас было 28 персонажей в этом проекте?
— Я даже не считала. Действительно, много. И это колоссальный тренинг. Самая страшная история на съемках была, когда авторы пришли ко мне и сказали, что через четыре дня надо сыграть таджичку… Как я смогу, я же их не знаю! Мне хотя бы надо послушать, как они говорят, поймать акцент, а у меня — съемочные дни. И тут я вспоминаю, что у меня есть друг Стас Назиров, который в этом разбирается. Я ему позвонила, и он мне сказал: «Делаешь высокий голос и все время удивляешься — все!» А еще у меня были такие персонажи: две дамы, которые постоянно дрались в офисе. Я их страшно не любила и всегда говорила: «Их никто любить не будет, потому что они злые!» Так и получилось. Какие бы у меня ни были партнерши в этих эпизодах — это не пошло, и про этих дам в проекте «Одна за всех» никто не вспоминает.
— А какие были, наоборот, самые популярные?
— Силиконовые подруги: Крис (ее играла Эвелина Бледанс. — Ред.) и Энджи, еврейская мама и бабушка Серафима. Они — самые яркие и, наверное, поэтому были так популярны. Но когда мне говорили: «Иууу!» (именно так часто восклицают героини Крис и Энджи в «Одна за всех». — Ред.) — я просто слышать уже не могла, плохо сразу становилось, меня начинало корежить! (Смеется.)
«РАБОТАЛА ПРОДАВЩИЦЕЙ, ГАРДЕРОБЩИЦЕЙ»
— Вас чаще привыкли видеть в комедийных образах. Вам это близко? Или больше нравится, например, драма?
— Меня сейчас чаще снимают в драме, и в театре у меня много драматических ролей. Просто так получилось, что на телевидении проект «Одна за всех» был очень ярким. Поэтому и кажется, что я — комедийная актриса. А я люблю разные жанры, главное — чтобы было о чем играть, чтобы было интересно. Но смешной быть, если по правде, очень сложно.
— Не зря же говорят, что комедия — едва ли не самый сложный жанр…
— Знаете, что самое главное, когда играешь комедийную роль? Понять трагедию этого человека. Потому что если ты этого не поймешь: глубины и боли этого героя — будет плоско. Надо в комедии играть трагедию. А в драмах — преодолевать страдания, а не страдать.
— Разве в драмах страдания — не обязательная часть сюжета?
— Вовсе нет. Когда нас учили в театральном институте, нам говорили: «Прекрати страдать!» Это самое легкое на сцене или в кадре — страдать. И надо не играть страдание, а преодолевать страдание.
— Анна, а вы с детства знали, что станете актрисой?
— Очень хотела. И после школы пошла поступать в ГИТИС. Но первая моя попытка оказалась неудачной. Как, впрочем, и вторая, и третья… Но я упорно снова и снова поступала каждый год и только на пятый раз поступила.
— Чем же занимались все эти годы, пока безуспешно поступали?
— Работала младшим экономистом в Мособлтрансэкспедиции, продавщицей в отеле «Золотой колос», гардеробщицей в театре…
— Ну а дальше все пошло как по накатанной: курс Гончарова, Театр им. Маяковского?
— В общем-то, да. Но мне кажется, там, на небесах, меня просто услышали и помогли. Вы знаете, мне было лет 16, когда я попала в Театр им. Маяковского на спектакль «Леди Макбет Мценского уезда» с Натальей Гундаревой в главной роли. Спектакль мне безумно понравился, я ревела, из театра вышла вся в соплях и с опухшими глазами. И с таким упоением воскликнула: «Я хочу работать в этом театре, хочу выходить на эту сцену!» Потом, конечно, забыла об этом. И вот с пятого раза я поступаю именно на курс Гончарова (худрук Театра им. Маяковского. — Ред.), спустя какое-то время выхожу на сцену играть лису Алису и вдруг осознаю: то, что тогда я говорила, осуществилось! Меня аж в жар бросило… Вот уж поистине пути господни неисповедимы. Видно, так было предопределено мне на небесах. На все воля Божья.
«СИНДРОМ САМОЗВАНЦА»
— Вы пересматриваете фильмы с вашим участием?
— Никогда! Потому что если смотрю, как я работала, то сразу: «Так, вот здесь я забыла текст. Вот здесь не так сыграла…» А еще смотрю на то, как я выглядела: не так накрашена, не так одета… В общем, у меня сразу к себе масса вопросов возникает. Так что нет, не смотрю!
— Сейчас начался новый учебный год. Вас с этим тоже можно поздравить, так как вы преподаете в ГИТИСе…
— Да, я преподаю на кафедре саунд-драмы. Когда меня пригласили, я сказала: «Как здорово: мечтала преподавать! С удовольствием!» Но как оказалось, мне предложили быть не просто педагогом, а мастером — художественным руководителем курса. Я раньше никогда этим не занималась и даже не знала на тот момент, как я это буду делать. И вот уже четвертый курс у ребят… У меня только сейчас исчез «синдром самозванца»: поняла, что могу дать студентам, чем я ценна для них. Я их люблю, и я в них верю. А это, как выясняется, очень важно для педагога. Надо уметь поддерживать. Не знаю, возьму ли я следующий курс, потому что это отнимает все мое свободное время. Но это круто! Это классно: общаться со студентами. Они живые. Инопланетные люди — в хорошем смысле этого слова. Они гораздо лучше меня в этом возрасте — свободнее и самостоятельнее. И этому я у них учусь…
— Говорят, характер у вас непростой. В работе он мешает или помогает?
— Я сейчас стала гораздо спокойнее, управляемее. Есть, например, режиссеры, с которыми я даже не начинаю работать. Вот вижу его и понимаю, что на второй репетиции начну на него орать. Или встану и уйду, и это тоже будет ужасно. То есть я считаю, что если режиссер не ведет никуда, то мне нет смысла с ним работать, и даже не начинаю.
— А сожалеете о чем-то несовершенном?
— Нет. Я верующий человек. Если что-то не получилось в жизни, значит, так и надо было. Причем спустя какое-то время жизнь это подтверждает. Я обратила внимание, что иногда стараешься, стараешься, столько суеты, столько сил вкладываешь, надеешься, а ничего не получается. А потом поняла: нужно просто расслабиться и не суетиться. Сделал — хорошо, не сделал — тоже хорошо. Значит, так было Богу угодно…
