Блокада Ленинграда ассоциируется у нас с огромными потерями войск и мирных жителей. Так, на один квадратный метр «Невского пятачка» приходится по 10−15 убитых советских солдат. А от голода погибло 632 тысячи ленинградцев. И это всё — правда.
Но есть и другая правда, которая греет душу. 8 января 1942 года в составе Балтийского флота была сформирована 101-я морская железнодорожная артиллерийская бригада (МЖАБ), первоначально состоявшая из 28 батарей и 63 орудий калибра 100−356 мм. Бригада действовала на самых опасных направлениях, и за время блокады не было ни одного дня, когда бы молчали её орудия.
Да и вообще в ходе блокады на любой выстрел противника по городу отвечала морская артиллерия.
За время блокады 101-я МЖАБ провела 22,5 тысячи стрельб и выпустила по врагу 250 тысяч снарядов калибра 100−356 мм. Свыше 9,5 тысяч краснофлотцев и командиров бригады были награждены орденами и медалями. И за всё время блокады от огня противника не было потеряно ни одной (!) железнодорожной артиллерийской установки.
Читая это, старшее поколение наверняка вспомнило «лакировочные» статьи о войне 1950−1980-х годов. Но это всё, повторяю, правда.
В чём же секрет столь фантастического успеха?
Выход на позиции, быстрый и точный удар и мгновенный отход. При этом полнейшая маскировка до удара, в ходе удара и после удара.
Железнодорожные установки под Ленинградом не были похожи на артиллерийские транспортёры в книгах или музеях. Они скорее напоминали заросли кустарника — куча веток и маскировочных сетей. Установка выпускает снаряд калибра 356−180 мм и через полминуты уходит. «Да через какие полминуты? — возмутится военный историк. — Ведь по наставлению на переход железнодорожной установки из боевого в походное положение положено 30 (!) минут».
Ну, кому дороги наставления, а кому — жизнь. Командиры и бойцы попросту игнорировали все наставления. Так, площадки не убирались, крепление по-походному производили на выходе с огневых позиций, продольные брусья отваливали в сторону, а опорные подушки оставляли на месте. Отход с позиции на расстояние 400−500 м совершался своим ходом и на малых скоростях, с незакреплёнными опорными ногами. В последующем опорные ноги перестали забрасывать на тележки, а только приподнимали на 20−30 см от головки рельс.
Конечно, растопыренные «ноги» ЖДАУ могли снести дачный перрон, вызвали бы крушение поезда на встречной колее. Но все строения давно были снесены, а встречных поездов не могло быть физически.
Чаще всего использовался такой метод. Орудие № 1 делало выстрел и начинало отход на новую позицию на дистанции 100−200 метров. Затем стреляло орудие № 2 и также начинало отход. Ну а когда после выстрела орудие № 3, подняв на несколько сантиметров над грунтом «ноги», начинало отход, стреляло орудие № 1, уже занявшее новую позицию.
Чтобы звукометрические станции и оптические средства противника не смогли засечь стрельбу железнодорожных транспортёров, вместе с ними открывали огонь корпусные 122-мм пушки А-19 и 152-мм гаубицы-пушки МЛ-20. Иногда привлекались и железнодорожные установки калибра 130−100 мм. Кроме того, активно использовались взрывпакеты, имитировавшие выстрелы тяжёлых орудий.
Итак, ни одна железнодорожная установка не погибла от воздействия противника. Но от частого, почти ежедневного огня изнашивались стволы, выходили из строя противооткатные устройства, затворы, подъёмные механизмы и т. д. Но тут на помощь приходили ленинградские заводы «Большевик», Кировский, «Арсенал» (завод им. Фрунзе).
Так, по отчётам завода «Большевик» за время блокады было изготовлено свыше 3 тыс. (!) тел морских орудий и 20 тыс. снарядов среднего и большого калибра. Ну, допустим, в отчёты вместе со стволами вписали и лейнеры, ремонтные вкладыши в стволы. Но разница тут в стоимости, а не в живучести.
Немцы знали о деятельности «Большевика» и в начале 1942 года установили в районе Федоровское — Антропшино 10 дальнобойных стационарных батарей специально для уничтожения цехов завода. Кроме того, на линии Ново-Лисено — Павловск регулярно курсировали немецкие железнодорожные установки, также обстреливавшие завод. А их, в свою очередь, подавляли наши железнодорожные установки вместе со стационарными морскими батареями и орудиями кораблей, стоявших на Неве. Идеальный пример взаимовыручки тыла и фронта.
Как-то не говорится об этом, но под Ленинградом в 1941—1944 годах шло самое грандиозное в истории человечества артиллерийское сражение. Немцы стянули туда самые лучшие свои тяжёлые артустановки, а также всё, что они захватили в Европе. Так, под Ленинградом действовали 520-мм французские железнодорожные установки, стрелявшие двухтонными снарядами. Да и вообще среди тяжёлых орудий под Ленинградом, произведённых в Германии было менее 40%. Остальные — французские, чешские и др. Артсистем было несколько десятков типов.
В связи с этим в блокадном Ленинградом появились дети-«осколочники». После взрыва германского тяжёлого снаряда к воронке бежали ленинградские школьники и собирали ещё горячие осколки. Мешки с осколками они тянули до ближайшего артиллерийского наблюдательного пункта. Там офицеры кормили детей, а по осколкам определяли тип орудия. Звукометристы давали точные координаты, и далее шла «ответка» морской артиллерии.
Врагу противостояли сотни артиллерийских орудий кораблей и береговых батарей Балтийского флота.
Большую роль в обороне Ленинграда сыграл Научно-испытательный морской артиллерийский полигон (НИМАП), расположенный на восточной окраине Ленинграда, у железнодорожной станции Ржевка.
Из числа орудий, находившихся на полигоне, было сформировано шесть батарей и одна зенитная группа. На вооружении этих батарей состояли: одно 406-мм, одно 356-мм, два 305-мм, пять 180-мм орудий, а также 12 пушек калибра 100−152 мм.
Но наиболее эффективно работала 101-я МЖАБ, которую не без оснований называли «длинной рукой» Ленинградского фронта.
Большинство тяжёлых орудий береговых батарей и часть корабельных не имели лейнеров, и их живучесть составляла около 300 выстрелов, после чего приходилось менять ствол. Зато все без исключения железнодорожные установки имели лейнеры, смена которых увеличивала живучесть ствола до нескольких тысяч выстрелов.
В РФ принято отмечать 27 января как день окончательной снятия блокады Ленинграда. Тем не менее ни на один день с начала марта по июнь 1944 года в Ленинграде не стихала контрбатарейная стрельба кораблей Балтийского флота, фортов Кронштадта и железнодорожной артиллерии. Причём по интенсивности эти стрельбы не уступали 1941−1942 годам. По кому же они стреляли? По немцам, окопавшимся под Нарвой?
Увы, северный сектор блокадного кольца, финский, остался нетронутым, и оттуда на Кронштадт, Ольгино, Лисий Нос и другие районы Ленинграда летели тяжёлые снаряды. И вот тогда наши артиллеристы получали приказ…
Лишь 9 июня 1944 года началось окончательное снятие блокады Ленинграда. По финским войскам ударили сотни батарей тяжёлых орудий Ленинградского фронта, Балтийского флота, включая корабли, форты, железнодорожные установки и 406−180-мм установки НИМАПа. В наступление пошли 31 дивизия, 6 бригад и 4 укрепленных района.
А 17 июня 1944 года 180-мм железнодорожные установки уже громили Выборг. Финны очень надеялись на англичан, и вот 20 июня в Выборг ворвались тяжёлые танки «Черчилль». Но, к великому разочарованию финнов, на них были красные звезды.
