У знаменитых свои причуды! На днях звезда шансона призналась, что никогда не расстается с любимым йорком. Есть свои «пунктики» и у других популярных артистов…

— Я вот в Кремль не хожу — на концерты, на всякие презентации, разные «солянки», — потому что туда не пускают мою собачку, — рассказала Любовь Успенская. — Мой Фрэнки (йоркширский терьер. — Ред.) — это мой талисман. Он везде со мной, и если его нет рядом, то мне кажется, что-то произойдет. Ну чувствую: когда он рядом, ничего не случается.

Если кому-то собака в качестве оберега кажется странностью, то держите странность в квадрате: у Ляйсан Утяшевой имеется татуировка с… названием духов. Это и есть ее талисман, который остался еще со спортивного прошлого.

— На соревнованиях в Швеции девочка Ребекка протянула мне ярко-желтую коробочку с духами Successful, что переводится как «Успешный», — поведала бывшая гимнастка. — Она сказала: «Это тебе на удачу!» Перед каждым турниром я пшикалась этими духами, и на меня сыпались награды. Это продолжалось, пока я не уронила флакончик, он разбился. А потом я получила тяжелую травму ноги. И подумала: это потому, что разбился мой талисман. И я его заменила: набила себе тату с названием духов.

А вот у Александра Балуева всегда при себе есть моток с нитками и спицы. Но не потому, что он верит в магическую силу принадлежностей для рукоделия, а потому что любит вязать. Этот процесс его успокаивает, позволяет настроиться на очередной эпизод. Такой способ медитации актер освоил на съемках «Самого лучшего фильма 3-ДЭ». По сюжету его герой просто обожал вязать и в кадре постоянно появлялся со спицами в руках. Ради роли Балуев не просто научился набирать петли, а в совершенстве освоил искусство вязания. И теперь тоже не расстается со спицами. Кстати, Николай Цискаридзе обожает вышивать. Этому его научила еще в детстве любимая няня. И он до сих пор обожает проводить время за пяльцами.

Ну а если говорить не о том, что звезды любят, а о том, что не любят? Тут тоже есть место чудачествам. Филипп Киркоров не любит убирать елку после Нового года. И не убирает. Вообще. Нарядная елка стоит у него круглый год. И не осыпается, потому что поп-король предпочитает искусственные деревья. Конечно же, очень дорогие, дизайнерские. И в декабре просто меняет одно на другое.

Татьяна Навка не любит выбрасывать старые вещи. Она прекрасно помнит те времена, когда у нее еще не было популярности, больших доходов, приходилось на всем экономить. И фигуристка привыкла бережно относиться к вещам. Сейчас у Татьяны нет проблем с деньгами. Но ей трудно распрощаться даже с пришедшими в негодность вещами.

— Во всех этих историях просматриваются не просто звездные причуды, а разные механизмы психологического регулирования, — считает психолог Кирилл Сапаров. — В случае с Любовью Успенской речь идет о классическом феномене «переходного объекта», то есть предмета или, как у артистки, живого существа, которое обеспечивает ей психологический комфорт. Когда человек говорит: «…если его нет рядом, то мне кажется, что-то произойдет» — это не просто любовь к питомцу, а способ снизить тревогу.

История Ляйсан Утяшевой — пример формирования суеверной связки «ритуал — успех». В спорте это очень распространено. Когда в период побед присутствует определенный предмет или действие, психика фиксирует корреляцию как причинно-следственную связь. Разбился флакон, произошла травма — и мозг достраивает объяснение: «лишилась защиты». Татуировка в данном случае — попытка восстановить утраченное ощущение опоры.

Случай Александра Балуева принципиально иной. Он использует вязание как способ саморегуляции. Монотонная моторная деятельность действительно снижает уровень физиологического возбуждения, стабилизирует дыхание и внимание. Это близко к техникам медитации.

Истории с круглогодичной елкой у Филиппа Киркорова или с привязанностью к старым вещам у Татьяны Навки завязаны на эмоциональных ассоциациях. Елка символизирует праздник, успех. Логично, что человеку хочется продлить это состояние. А бережливость Навки, сформированная в трудный период ее жизни, является типичной моделью поведения для людей, у которых в сознании закрепился опыт нехватки, несмотря на то, что объективные условия изменились.